Потомок Рюрика. Автор — Олег Дементьев

19 апреля — 325 лет со дня рождения Василия Никитича Татищева (1686-1750), русского историка, географа.


Потомок Рюрика
Автор — Олег Дементьев
Апрельское солнце с каждым днем грело всё сильней и сильней. Вот уже и почки на деревьях готовы лопнуть и наполнить всю округу пленительными запахами. Над высыпавшими на лужайки подснежниками загудели трудолюбивые пчёлы, по своим натоптанным тропинкам заспешили муравьи, несущие на себе пропитание, сосновые иголки и небольшие веточки для стройки. Весна 1686 года неслась, наращивая скорость…
Родился географ, историк, горных дел мастер
Родовые схватки начались неожиданно, и Фетинья Андреевна Татищева созвала всех девок и повитальницу на помощь. Вся дворянская усадьба в сельце Боредки, что под Островом Псковской губернии, была в напряжении – барыня рожает! Наконец крик младенца возвестил, что на свет появился еще один человек – будущий «первоначальник русской исторической науки», окрещенный Василием. На радостях Никита Алексеевич Татищев опорожнил стопку медовухи. День 19 апреля 1686 года стал знаменательным для семьи Татищевых.
Малыш подрастал быстро. Был он любознательным и шустрым. Отец службу нес при царском дворе. Он постарался, что в семилетнем возрасте Василий Татищев в октябре 1693 году был пожалован стольником царицы Прасковьи Федоровны. В 1704 году он вступил на службу солдатом в драгунский Азовский полк, и уже на следующий год участвовал во взятии Нарвы. В июне 1709 года Василий Татищев был в полках Русской
армии, которая под командованием императора Петра I билась со шведами в Полтавском сражении. Уже тогда молодой офицер был замечен императором. В 1711 году Василий Татищев участвовал в Прутском походе. А в 1712 году Петр I направил его для дальнейшего обучения за границу.

Василий Никитич Татищев


Так уж повелось на Руси, что в совсем юном возрасте дворяне поступали на военную службу и двигались стремительно по карьерной лестнице. Особенно это отмечалось у молодых дарований, к которым принадлежал и Василий Татищев. Военная служба с 18 лет, участие в Полтавской битве в 23 года, в 26 лет направлен на учебу за границу. Эти вехи не проходили просто так, а были завоеваны упорством и высокой ответственностью молодого парня, отдающего себе отчет в своих устремлениях, которые направлены на благо России.
В это же время Татищеву посчастливилось завоевать благосклонность одного из ближайших соратников государя, обрусевшего шотландца Якова Вилимовича Брюса, умнейшего и образованного человека. В дальнейшем Брюс постоянно покровительствовал Татищеву, и при его посредничестве Василий Никитич был после своего возвращения из Европы зачислен в самый престижный тогда вид войск — артиллерию.

Яков Вилимович Брюс


Cподвижник Петра Первого, талантливый ученый граф Яков Вилимович Брюс – фигура не менее таинственная и загадочная, чем французский прорицатель Мишель Нострадамус. Он предсказывал судьбу по звездам, ставил на ноги безнадежно больных и, по слухам, создал эликсир вечной молодости. Родился Яков Вилимович Брюс в 1670 году в Пскове. Прямой наследник шотландского престола – его предки бежали из Британии от террора Кромвеля – граф Яков Вилимович Брюс был инженером, математиком, астрономом, знахарем, топографом, военным, политиком, дипломатом. В 14 лет он уже свободно говорил на трех языках, знал математику и астрономию. В 16 лет Брюс записался в потешные войска, которые создавал тогда Петр I. Молодой государь, жадно рвавшийся к знаниям, сразу выделил среди остальных просвещенного шотландца, который, к тому же, не уступал «герру Питеру» в пьянстве и разгуле. Петр любил шотландца и прощал ему колкости в свой адрес и в адрес православной церкви. С 1689 года он является неразлучным спутником Петра I в его походах, и всякий раз получал награды из рук любившего его царя.
Во время осады Азова в 1696 году Яков Брюс составил карты земель от Москвы до берегов Малой Азии, которая впоследствии была напечатана в Амстердаме. Там он примкнул к свите Петра I, и в том же году, по повелению императора, отплыл в Англию. В Лондоне пробыл около года, занимаясь математикой и астрономией, под руководством английских ученых. По возвращении в Россию Брюс постоянно получал от Петра I
поручения исполнять разные научные работы, большей частью переводы и издания разных книг, и в то же время увлеченно занимался астрономией. В 1709 году он создал первый календарь в России.

Этот «Календарь или месяцеслов» содержал множество полезных советов и сообщений, таблицы дней, определяющих, когда «кровь испущать, брак иметь, баталии творить, дома созиждать, брадý брить и мыслити почать». В подобных таблицах причудливо соединялись астрономия и астрология, хронобиология и биоритмология. Яков Вилимович Брюс даже не думал, что он начал поиски новых направлений в науке о человеке, которые будут реализованы лишь в XX веке, да и то не полностью. Когда Екатерина II заинтересовалась работами «ученого колдуна», академический библиотекарь письменно ответил ей, что не смог найти пакет с бумагами, «но как оный оценен только в 50 коп., то, кажется, в нем куриозного не было». Записные книжки Брюса вообще были оценены «только в 5 копеек и, яко негодные ни к какому употреблению, уничтожены». Кто-то был очень заинтересован в уничтожении всех бумаг Я.В. Брюса. Это осознавала и Екатерина II, записавшая на полях письма библиотекаря: «Хто ж выкрал? У меня в конюшне отцепили и продали за 30 рублев английскую лошадь, которая стоит пятьсот рублев, но то учинено незнающими людьми…». Однако печатные календари «мудреца из Сухаревой башни» нашли и сохранили. Якову Вилимовичу Брюсу были пожалованы звания генерал-фельдцейхместера и впоследствии графа и генерал-фельдмаршала.
… Этот просвещённейший человек своего времени обратил внимание на другого интереснейшего молодого и дерзкого в знаниях юношу Василия Татищева. В 1719 году Василий Никитич Татищев решил составить первую русскую «географию». Идея была одобрена государем, который поручил курировать проект Я.В. Брюсу, а тот, в свою очередь, передал это поручение В.Н. Татищеву, на что Василий Никитич и рассчитывал. Именно благодаря своим географическим изысканиям, В.Н. Татищев осознал необходимость изучения истории Отечества. Однако работа его была прервана уже в следующем году, так как Петр I направил этого способного и образованного человека управлять казенными уральскими горнодобывающими заводами, что было чрезвычайно ответственным поручением. Татищев с головой окунулся в незнакомое дело, принялся изучать его с большим усердием, и вскоре добился больших достижений.
Новое поручение оторвало Татищева от его историко-географических работ. Он был послан «в Сибирской губернии на Кунгуре и в прочих местах, где отыщутся удобные места, построить заводы и из руд серебро и медь плавить». Объехав вверенный ему неизведанный край, В.Н. Татищев поселился в Уктусском заводе, где создал Горную канцелярию, впоследствии названной «Сибирское высшее горное начальство». Во время первого своего пребывания на Урале Татищев успел сделать многое: перенёс Уктусский завод на реку Исеть и заложил нынешний Екатеринбург, выбрал место для строительства
медеплавильного завода около деревни Егошиха, тем самым положив начало городу Перми, добился дозволения пропускать купцов на Ирбитскую ярмарку, организовал почтовое сообщение между Вяткой и Кунгуром. Татищев содействовал не только развитию промышленности, но и улучшению водных и сухопутных путей сообщения, развитию просвещения на Урале: при заводах открыл две начальные школы, две — для обучения горному делу, ввел должность особого судьи для заводов, составил инструкцию для сохранения лесов.
Активная деятельность В.Н. Татищева вызвала недовольство Никиты и Акинфия Демидовых – отца и сына, – имевших собственные заводы на Урале. Они не могли радоваться появлению конкурентов в виде казенных заводов, организованных В.Н. Татищевым. Был составлен донос царю Петру I, который специально прислал из Москвы для расследования конфликта Г. В. де Геннина. После разбора ссоры последовал вывод, что В.Н. Татищев во всём поступал справедливо. Его оправдали и в начале 1724 года произвели в советники берг-коллегии и назначили в сибирский обер-бергамт.
Вскоре после этого В.Н. Татищева послали в Швецию для исполнения дипломатических поручений и развития горного дела. В Швеции и Дании В.Н. Татищев пробыл с декабря 1724 г. по апрель 1726 г., осмотрел заводы и рудники, собрал много чертежей и планов, нанял гранильного мастера, пустившего в ход гранильное дело в Екатеринбурге, собрал сведения о торговле Стокгольмского порта и о шведской монетной системе, познакомился со многими местными учёными. После своего возвращения В.Н. Татищев занимался составлением отчёта о своей миссии, а затем в 1727 году был назначен членом монетной конторы, которой тогда были подчинены монетные дворы.
Кто есть мы в истории?
Основная работа не позволяла широко развернуть исследования истории Отечества и вести их на большой скорости. Для Василия Никитича Татищева это было отнюдь не простое увлечение, а вторая работа, в которую окунулся в 1719 году, требующая кропотливости и доскональности в изучении неизвестных ранее фактов, сопоставления событий. Особый интерес вызывала родословная непосредственно Василия Никитича Татищева.
Выяснилось, что род Татищевых происходит от ветви удельных смоленских князей – князей соломерецких (или соломерских). Сами Татищевы считали себя потомками Рюрика, что нашло свое подтверждение в наделении их государственной властью во время правления Ивана V и Петра I. В XIV веке от смоленских князей отделилась ветвь удельных князей брянских. Княжество продолжало дробиться на все более мелкие уделы, и правнук князя брянского Святослава Глебовича, Иван Дмитриевич Шах, стал удельным князем Соломерским.
В XV веке смоленские удельные князья перешли на Службу Москве, и княжеский титул был ими утрачен. Внук Ивана Дмитриевича Шаха, Василий Юрьевич, был, по семейному Преданию, наместником в Новгороде. Там он раскрыл заговор мятежников («татей»), и Василий Юрьевич получил прозвище «Татьищ». От троих его сыновей, Федора Большого, Дмитрия и Федора Меньшого, в дальнейшем от этого прозвища и пошла фамилия Татищевых.
Рюриковичи — княжеские роды, считающие своим общим предком князя Новгородского Рюрика (умер в 879 г.). С течением времени род Рюрика разделился на большое количество ветвей, которое началось с его правнука — великого князя Киевского, Владимира I Святославича (980—1015). Потомство сына святого равноапостольного великого князя Владимира — великого князя Ярослава I Мудрого (умер в 1054 г.) раздробилось на ветви, из которых наибольшее значение имело потомство его второго сына — Святослава и третьего — Всеволода.
С конца XII века наибольшее влияние среди русских князей приобрела линия, происходившая от правнука Святослава — великого князя владимирского Всеволода III
Юрьевича Большое Гнездо. Его потомки стали великими князьями, а затем и царями Московского государства. Со смертью Федора Иоанновича (1598) царская династия Рюриковичей прекратилась, но многочисленные княжеские роды Рюриковичей, получившие фамилии от удельных вотчин или прозвищ своих родоначальников, существуют и в наши дни.
Род Рюриковичей делился на несколько колен. К первому колену относятся Рюрик – Синеус – Трувор, по русским летописным преданиям три брата конунга, предводители варяжских дружин, призванные «из-за моря» новгородскими славянами с целью прекращения междоусобиц в городе и основавших древнерусское государство.

Внуки Гостомысла Рюрик, Синеус и Трувор
Согласно этой версии, Рюрик сел в Новгороде, Синеус — в Белоозере, Трувор — в Изборске в 30 километрах от Пскова. Быстрая смерть братьев сделала Рюрика полновластным правителем Новгородской земли. Некоторые ученые отождествляют его с Рёриком Датским, совершавшим во главе варяжской дружины набеги на страны Западной Европы (до 860 г.). Существует мнение, что Синеуса и Трувора не существовало, а известие о них — результат неправильно прочитанного русским летописцем иностранного текста, который сообщает, что Рюрик пришел в земли славян со своим домом («сине-хус») и верной дружиной («тру-воринг»). Согласно летописи, в 879 году Рюрик умер, вручив правление и малолетнего сына Игоря своему родственнику Олегу.
Второе колено представляют Игорь Рюрикович (ум. 945) — великий князь киевский. Начал княжить лишь после смерти своего опекуна князя Олега в 912 году. Брак Игоря с Ольгой летописец Нестор в «Повести временных лет» относит к 903 году. Когда смерть Олега стала известной, древляне и другие племена восстали, но Игорь силой заставил их смириться.

Князь Игорь Рюрикович

В 914 году у границ Руси появились первые печенеги, которых Игорь встретил с многочисленным войском. Степняки, не решаясь вступить в бой, заключили с ним перемирие на пять лет. В 941 году Игорь предпринял неудачный поход на Византию. Его суда не выдержали «греческого огня» и сам князь с трудом спасся. В 944 году князь Игорь, при содействии варягов и печенегов, возобновил свое нападение на Византию, но греческие послы встретили его еще до форсирования реки Дунай и предложили выкуп, после чего князь прервал поход и возвратился в Киев.
В 945 году Игорь, не удовлетворившись данью, полученной от древлян, по наущению воеводы Свенельда с небольшой частью дружины вернулся за повторным сбором.

Князь Игорь взимает дань с древлян


Князь Игорь собирает дань с древлян в 945.
Художник К. В. Лебедев


Жители Коростеня, во главе со своим князем Малом, возмутились и убили Игоря. По словам византийского историка Льва Диакона древляне привязали его к верхушкам двух нагнутых друг к другу деревьев, а потом отпустили их, и Игорь был разорван.

Казнь князя Игоря. Рисунок Ф. Бруни

Княгиня Ольга встречает тело князя Игоря
В. Суриков, 1915

От брака с Ольгой Игорь имел сыновей: Святослава (великого князя киевского в 945—972) и Глеба.
Главный труд жизни В.Н. Татищева – пятитомная «История Российская с самых древних времен». 30 лет он собирал, переводил, систематизировал древние русские летописи, готовил гигантскую зарубежную библиографию о России. Въедливо и методично занимался археологией, археографией, нумизматикой, генеалогией. Трудно говорить о таком основательном произведении, которое увидело свет через 18 лет после кончины её автора. Поэтому приведем выдержки из этой знаменитой книги:
«ГЛАВА 1. О древности письма славян
Первое, что к повествованиям относится, есть письмо, ибо без того ничего на долгое время сохранить невозможно, и хотя устные предания через память долго сохранены быть могут, но не все цело, так как память не всех людей так тверда, чтоб слышанное единожды или дважды правильно и порядочно без ущерба или прибавки пересказать; следственно все деяния тогда, которые записать удалось, гораздо правдивее чрез роды переданных. Когда же, кем и которые буквы первее изобретены, о том между учеными распря неоконченная. Прежде букв употребляли иероглифию, или образами описание, и того мы касаться не будем.
2) Иностранных басня. Треер. Что же всеобщего славянского языка и собственно славяно-руссов письма касается, то многие иноземцы от неведения пишут, якобы славяне поздно и
не все, но один от другого письмо получали, и якобы руссы до пятнадцатого века после Христа никаких историй не писали, о чем Треер из других в его Введении в русскую историю,1 стр. 14, написал, как и профессор Байер погрешил, гл. 17, н. 61. Другие того дивнее, что рассказывают, якобы в Руси до Владимира никакого письма не имели, следственно древних дел писать не могли, обосновывая это тем, что Нестор более 150 лет после Владимира писал, но никоего прежнего писателя истории не воспоминает. Впрочем, это мнение, думается, от таких произошло, которые не только других древних славянских и русских историй в Руси, но даже оную Несторову никогда видели или читая понять и рассудить не могли, как, видимо, и преславный писатель Байер, который хотя в древностях иностранных весьма был сведущим, но в русских много погрешал, как в гл. 16, 17 и 32 показано. Подлинно же славяне задолго до Христа и славяно-руссы собственно до Владимира письмо имели, в чем нам многие древние писатели свидетельствуют и, во-первых, то, что вообще о всех славянах рассказывается

  1. Скиф праотец славян. Славен, Рус, Болгар, Коман, Истер. Славенск. Новгород. В Степенной новгородской, которую я от Крекшина брал, в начале якобы предисловие Киприаном приобщено, написано так: «Через небольшое время после разделении детей Ноевых правнуки Иафетовы Скиф и Зардан, отлучившись от братий и рода своего, от сарацинов западных, поселились на полдень от Евксинопонта и жили там многие лета. От сих породились сыны и внуки, и умножились зело, и прозвались по имени прадеда их Скифа Скифия Великая. И была меж ними распря. Тогда владели пять братьев, их же имена: Славен, Рус, Болгар, Коман, Истер. (Далее). В лето от сотворения мира 3099-го (что по греческому счислению после потопа 1531 лето) Славен и Рус с родами своими отлучились от братий своих и ходили по странам мира 140 лет, наконец, придя к озеру Илмер, после волхвования поставили град на реке Волхове, его же по имени князя своего Славенск именовали. И от того времени скифы начали именоваться славяне. (Далее). От создания мира до потопа 2242, от потопа до разделения языков 530, от разделения до начатия Славенска, ныне Новгород Великий, 327, и всех лет от сотворения мира до начала великого Славенска 3099», и пр. Какого сей сказатель, или скорее враль, доверия достоин, я толковать сейчас не буду, но достаточно сказать, что он никакого древнего свидетельства на то показать не может; и в самом начале глупость его явна, что, не зная положений географических, откуда-то двигаясь с запада на восток, к югу от Понта Евксинского оказались. А по Библии и всем историям довольно ясно рассказывается, что после потопа из сих стран на запад переселялись и к северу распространялись, как он и сам согласно с древними из Сирии и Синар пришествие сказал. Он же скифов, сарматов и славян одного происхождения безрассудно положил, а ниже сам сарматов от Скифа, а славян от Иафета производит, и в летах довольно незнание его видно. Я думаю, что он сказание Иоакимово за основание имел, да не разумея хотел пополнить и темность оного изъяснить, только ума столько не было. <…>
  2. Как я выше упомянул, что прежде, нежели народ славянский какие славные дела показал и чрез то имя славы получил, следовало им какое-либо иное имя иметь, и от собственного их языка, ибо в самой древности чаще всего имена своих государей или праотцов принимали, а посторонние часто от обстоятельства того народа или от урочищ их обитания особые имена, да иногда и не весьма им приятные, давали; и если тот народ сам истории не писал, то их собственное имя забвению, а посторонних писателей неправильное за настоящее ко известию передалось. Что видится и с нашими славянами приключилось, что они сами, не писав истории, не только о делах, но и об имени настоящем нам известия не оставили, а у посторонних, как выше показано, под именем скифов и сарматов, оным на самом деле инородным, долгое время упоминались. Однако ж потом, как они почаще стали греков и римлян наездами навещать, то начали их собственные имена наружу выходить. Между сими, видится, едва ли не первое показанное у Иосифа мешены, т. е. смешенные или собранные и союзные, как они во Фракию прежде Троянской войны перешли, и оный предел от себя Мешина и Месия именовали, но греки
    за недостатком буквы Ш в Миссию превратили. Второе — иенеты, во время Троянской войны перешли оттуда же, как гл. 35 показано, прежде жили в Пафлагонии, а потом на Дунай пришли. Наш Иоаким выше, гл. 4, показывает, что звались славяне, а греками, переведшими название, именовались алазонами, но от ненависти переменяя оное, те именовали их амазонами, о которых в следующей главе внятнее показано будет. Четвертое название Нестор наш указывает норики — общее имя всех славян, как в части II, н. 5. Но видно Нестор ошибся, потому что они между славянами в Иллирии знатны были. Страбон, кн. 7. Плиний в разных книгах и главах их воспоминает, и в частности при верховьях Дуная и Рена живших к германцам причисляют, о чем выше, гл. 13 и 14.
    ГЛАВА 33. Славяне от чего, где и когда названы
  3. Славоны от Елиса. Синар пустыня. Склавы. Название славяне хотя по сказаниям Прокопия и Иордана алана давно известно стало, однако ж у разных по-разному выговаривалось, и разные значения названия имелись в виду. Прокопий именует славаки и славы, равно же Иордан называет славы и славины, некоторые — словаки, или словины, а итальянцы по их наречию прибавили К и выговаривают склавы и склавоны. И сие все трояко означает, что славы, славины и славаки от славы происходит, как бы сказать славные, что едва не все славяне за настоящее значение названия приемлют. Второе, словаки еще образуют от слов или речения, как то богемский историк Винцент Гагек в Происхождении народа чешского или богемского на листу 103 пишет: «По повелению цесаря Карла IV Иоанн Маринголя, епископ флоренский, муж ученый и осведомленный, излагая Богемскую хронику,1 рассказывает, славоны суть от Гелиса, а от славян богемы произошли, славоны же от слова (в немецкой — от слова или света) именовали». Он же пишет: «Славоны, или словаки, после всемирного потопа, из полей Синар чрез Азию и Европу придя, в Болгарии поселились». То же и Стрыковский говорит: «Многие славян название от слова или речения производят, потому что они всех иноязычных, кроме сарматов (из-за соседства с которыми оба языка разумели), немцами, или немыми, а себя словаками, или речистыми, именовали». Однако сего как он, так и все прочие славянские писатели, доводов не приемля, отвергают и от славы или славных в воинстве, мужестве и храбрости дел проименование утверждают. Но многие еврейские писатели итальянцам нерассудно последовали и, за неведение греша, склавы и склавоны именуют и оного названия значение от невольника производят. Как о том Длугош, Кромер, Гваньини, Мауроурбин и другие славянские писатели довольно возразили и настоящее значение доказали, что это имя на самом деле их языка, от славы произошедшее. И Стрыковский причину оной погрешности, стр. 103, довольно изъяснил. Иоаким же утверждает, что греки, в самой древности это имя зная, переводно алазоны именовали, гл. 4.
  4. О древности же сего названия, когда, из чего они приняли, подлинное известие от древних славянских писателей мне неизвестно, потому что их писания до нас не дошли, а что в греческих, латинских и французских книгах находится, то мне за недовольным знанием тех языков сыскать невозможно, а посторонним, да еще и враждебно настроенным, к славе их потребное писать было не нужно». <…>
    Только перечисление авторов и их произведений, использованных в написании одной главы «Истории…» позволяют осознать величие и многогранность личности Василия Никитича Татищева:
  5. Иоанн Маринголя. Мариньоли фра Джованни деи (Marignolli fra Giovanni dei, ум. 1359), автор «Cronaca di Boemia».
  6. Григорий Первый или Великий (ок. 540-604 н. э.), римский папа. Написал около 850 писем или посланий к разным лицам, в которых затрагивались церковные и политические события его времени. Изданы в Париже в 1705 г. конгрегацией св. Мавра.
  7. Ксенофонт Грек (Xenophontos, ок. 430-355 до н. э.), древнегреческий историк. Автор
    греческой истории (Hellenica). Здесь имеется в виду ее латинский перевод.
  8. Аполлоний. Аполлоний Родосский (Apollonius Rhodius, род. ок. 270 до н. э.), греческий поэт. Написал поэму об аргонавтах — «Argonautica». Издана в Лейдене в 1641 г. с латинским переводом и примечаниями.
  9. Деций Юстус-Людвиг (Decius Justus-Ludwig, XVI в.), немецкий историк, секретарь польского короля Сигизмунда I, автор упоминаемых Татищевым сочинений «De vetustatibus Polonorum», «De Jagellonum Familia», напечатанных вместе с его же «De regis Sigismundi temporibus» (Cracoviae, 1521).
  10. Ваповский Бернард (Wapowski Bernard, 1450-1535), польский историк. Отрывок написанной им истории Польши (Fragmentum historiae Polonicae) издан в 1589 г. вместе с хроникой Мартина Кромера.
  11. Тилеманн Стелла (Stella, подлинная фамилия Stolz Tilemann, 1525-1589), немецкий географ, составил и издал «Die gemeine Landtaffel» (Wittenberg, 1560).
  12. Цезариус Иоганн (Caesarius Iohannes, 1468-1550), немецкий гуманист. Издал сочинения Плиния старшего со своими исправлениями — «С. Plinii Secundi Naturalis historiae opus» (Coloniae, 1524).
  13. Карион Иоганн (Carion Iohann, 1499-1538), немецкий математик, автор Хроники (Chronica. Wittenberg, 1531).
  14. Куреус Иоахим (Curaeus Joachim, 1532-1573), немецкий врач. Здесь имеется в виду его «Annales Silesiae ab origine gentis etc.» (Glogau, 1571).
  15. Энеас Сильвиус. Эней Сильвий Пикколомини (Aeneas Silvius Piccolomini, 1405-1464), папа Пий II. Написал книгу «De Polonia, Lithuania, Ruthenia, Lyvonia et Pruthenia» (Basiliae, 1583).
  16. Дубравий Иоанн (Dubravius Iohann, ум. 1533), епископ Ольмюца, автор «Historia regni Bohemiae ab initio Bohemorum, libri triginta et tres» (Viennae, 1554).
  17. Феодор Библиандер. Бухман Теодор (Buchmann Theodor, 1504-1564), немецкий филолог-ориенталист, автор комментариев к библейским текстам.
    «История Российская с самых древних времен» В.Н. Татищева была первым фундаментальным трудом ученого-исследователя, над которым трудился 30 лет. Некоторые сведения можно встретить лишь у В.Н. Татищева. Очевидно, он домысливал отдельные факты, воссоздавая в необходимых случаях недостающие звенья, работал с летописными сводами, частично утраченными. Вот почему установить тот или иной факт по источникам, указанным Василием Никитичем Татищевым, не представляется возможным. На такой ситуации сказывается и то, что вскоре после смерти историка его обширная библиотека сгорела. И все же значение и ценность книги «История Российская…» трудно переоценить. Татищев открыл для общества несколько ценнейших письменных источников — «Русскую правду», «Книгу Большого Чертежа», «Судебник 1550 г.» и некоторые другие.
    Работы В.Н. Татищева отличает философский подход к истории, его своеобразное мировоззрение. Он был свидетелем и участником реформ императора Петра I, очевидцем постоянной смены правителей и изменений общественного сознания. Василий Никитич – глубоко религиозный человек, однако он не объяснял все явления жизни и ход истории божественным промыслом. Татищев фактически был первым российским ученым, уделявшим столь значительное место роли человека в течении и поворотах исторических событий. Новизна подхода Татищева к изучению истории заключается еще и в том, что он не рассматривает ее как ряд отдельных событий, а прослеживает непрерывную взаимосвязь, стараясь найти закономерности в развитии государства.
    Татищев пытался создать первый российский энциклопедический словарь. Широкую известность получили его «Духовная», обращенная к сыну, и «Разговор двух приятелей о пользе наук и училищах», построенный в форме диалога. В этих
    произведениях, получивших известность не только в России, но и в Европе, В.Н. Татищев сумел, опередив свое время, выразить универсализм и энциклопедичность научных изысканий, гуманизм и просветительство.
    Градостроитель и просветитель
    Василий Никитич Татищев возглавлял калмыцкую и оренбургскую экспедиции, целью которых было усмирение воинственных кочевников, а в 1741 году был назначен астраханским губернатором. К своему несчастью, еще в 1731 году Татищев оказался в немилости у Бирона, а в 1740 году на него было заведено дело о злоупотреблениях, и Василий Никитич был арестован. Его приговорили к лишению чинов, но в это время Бирон пал, и приговор не был исполнен.
    Города Екатеринбург, Пермь, Оренбург, Челябинск, Орск обязаны рождением В.Н. Татищеву. Татищев хотел первоначально назвать Ставрополь-на-Волге городом Епифания (Просвещение). Он справедливо полагал, что только просвещенные, образованные люди своими делами приумножат богатства и славу нашей Родины. Но по настоянию государевых мужей назвали так, как он и числился с 1737 года городом-крепостью Ставрополем-на-Волге для защиты русских земель от набегов кочевников. В XIX и начале XX века был известен в России как доступный климатический курорт и кумысолечебница. В 1953—1955 годах перенесён на более высокое место, так как при создании Куйбышевского водохранилища прежний город был затоплен. С 1964 года носит имя итальянского коммуниста Пальмиро Тольятти. В 1970-е произошел резкий прирост населения города в связи со строительством АвтоВАЗа, который и сегодня является градообразующим предприятием. Крупный центр автомобильной и химической промышленности (ТольяттиАзот, КуйбышевАзот, Тольяттикаучук), а также железнодорожного, речного и автомобильного транспорта (автодорога М5E 30 пересекает Волгу по плотине Жигулёвской ГЭС и проходит через город на протяжении 2 км). Ближайший аэропорт — Курумоч (в 50 км). Город протянулся вдоль Волги примерно на 30 км и состоит из трех районов — Автозаводского, Центрального и Комсомольского.
    Стремление к просвещению народа было отличительной чертой В.Н. Татищева. Открытое в 1740 году в Ставрополе-на-Волге калмыцкое училище рассчитывалось на 10 мальчиков, потом увеличилось до 50 человек. По инициативе Татищева в 1750 году открыта русско-калмыцкая школа, первые учителя – астраханские семинаристы Бестужев и Ляхов. Вместе с Анной Тайшиной, калмыцкой княжной, в Ставрополе-на-Волге Татищев создает первый русско-калмыцкий словарь. И везде, где бы ни бывал – на Урале, в Астрахани, Самаре и Ставрополе-на-Волге, – Татищев открывал школы. Он является основателем российского профессионального начального обучения. Именно по его проектам и программам открывались и действовали школы для мастеровых ребят. Василий Никитич инициировал организацию трехступенчатой образовательной системы в стране.
    В библиотеке В.Н. Татищева хранились древние рукописи, редкие книги. Первую из них он получил лично от Петра Великого. Но книжным скопидомом не был – щедро раздаривал (весьма дорогие по тем временам) тома учебников и энциклопедий училищам, школам. Обустраивал школы, и сам принимал в них экзамены.
    В краеведческом музее Екатеринбурга (Свердловска) хранится около ста книг с автографом В.Н. Татищева. Страсть к книгам сохранил на всю жизнь. Татищев учился всю жизнь, изумляя даже современников энциклопедичностью своих знаний. Самостоятельно изучил французский язык. Бегло говорил по-немецки, по-шведски. Латынь и древнерусский считал родными языками. «Умопросвящение – вот чего он желал своему народу, – писал о Татищеве его великий последователь Василий Ключевский, – но основанного не на рабском подражании Западу, а на его действительных потребностях и нуждах. И чем пристальнее мы будем всматриваться в труды родоначальника Российской
    истории, тем больше будет возбуждать он наше удивление и восхищение». Историк, академик К.Н. Бестужев-Рюмин заметил: «Мы, русские, часто забываем места, где покоится прах наших великих предков». «Наряду с Петром Великим и Ломоносовым, Татищев – в числе первоначальных зодчих русской науки. По своему обширному уму и многосторонней деятельности он смело может быть поставлен рядом с Петром Великим» (историк Корсаков, Казанский университет, более ста лет назад). «Татищев является как бы главою многочисленного рода просветителей, очень долго игравшего влиятельную и плодотворную роль в нашей литературе». И вслед за Татищевым называет имена Н. Г. Чернышевского и Н.А. Добролюбова.
    Планы В.Н. Татищева были частично реализованы только во второй половине XVIII века: в 1755 году был открыт Московский университет, в 1757-м – Академия художеств, а в 1780-х годах правительство Екатерины II приступило к созданию общеобразовательных бессословных школ с бесплатным обучением.
    Супружеская измена
    Несколько сложно складывалась личная жизнь В.Н. Татищева. Летом 1714 года он женится на вдове Авдотье Васильевне, урожденной Андреевской. В 1715 году от этого брака у него родилась дочь Евпраксия, а в 1717 году сын Евграф. Брак, заключенный, по-видимому (по крайней мере, с его стороны), по увлечению, счастливым не был. Да и трудно было ожидать иного, когда супруги крайне редко виделись. Охлаждение наступило уже после нескольких лет супружества. А в 1728 году Татищев обращается в Синод с прошением о расторжении брака. Он обвиняет супругу в расточительности, прелюбодеянии и даже попытке отравить его. Первые два обвинения, очевидно, обоснованны. В его отсутствие Авдотья Васильевна основательно подорвала хозяйство, распродала имущество мужа и одежду деверя Ивана Никитича. Не были секретом и ее амурные похождения, тем более одиозные, что любовником ее оказался игумен соседнего – Раковского монастыря. Третье, конечно, проверить невозможно.
    Позднее в «Духовной» Татищев более спокойно оценивает происшедшее, тем более что развод (из-за неявки Авдотьи Васильевны) оформлен не был. «Что до персоны супружества касается, — наставляет он сына, — то главные обстоятельства: лепота лица, возраст и веселость в беседе, которое женам большую похвалу приносит и тем много молодые прельщаются; но, как известно, что в краснейшем яблоке наиболее черви, а при лепоте женщин продерзости находятся, и для того оное бывает небезопасно».
    Предостерегает Татищев сына и от ревности: «Я довольно искусился, что оная любовь и верность раззоряет и не хотевшую супругу огорчением на противные и коварные проступки приводит». Поэтому он рекомендует: «Если бы тебе что и противно показалось, не надобно скоро и запальчиво поступать, но добрым порядком тайно рассуждением от того отвратить и на лучшие поступки наставить, а не разглашать, ниже вид неверности другим показывать». Несмотря на явно неудачный собственный опыт, он предостерегает сына, что «жена тебе не раба, но товарищ, помощница во всем и другом должна быть нелицемерным». Суждение, прямо скажем, отнюдь не характерное для первой половины XVIII столетия.
    В 1745 году Татищев удалился от дел в свое подмосковное имение, где и прожил до конца жизни.
    Сын Василия Никитича Татищева, Евграф Васильевич, получил прекрасное домашнее образование, которое продолжил в Шляхетском корпусе. Евграф Васильевич знал немецкий и латинский языки, геометрию, историю и географию. Он служил вначале при отце в калмыцкой экспедиции, затем в Ростовском пехотном полку, а в 1764 году вышел в отставку и поступил на штатскую службу в чине действительного статского советника.
    Неординарная личность Василий Никитич Татищев и дни свои закончил необычно. Накануне смерти он поехал в церковь и после литургии пошел со священником
    на кладбище. Там велел мастеровым рыть себе могилу подле предков. На следующий день священник должен был готовить его к смертному одру, но вместо него явился курьер с указом о полной реабилитации Татищева и о награждении его орденом Святого Александра Невского. Татищев письмом поблагодарил императрицу и вернул орден. На следующий день 15 июля 1750 года Василий Никитич простился со всеми и умер, оставив о себе славу неутомимого борца за правду и радетеля России.
    В Подмосковье (в 50 км от Москвы), недалеко от Солнечногорска – совхоз «Солнечный» – уцелели могила и надгробие В.Н. Татищева на небольшом погосте с. Рождествено, недалеко от с. Болдино, в котором ученый жил и работал последние пять лет жизни. Надгробие отыскивается на погосте с трудом. Оно сделано из камня-известняка и стоит среди погоста, оплетенное со всех сторон чужими, вкривь и вкось поставленными решетками.
Могила В.Н. Татищева
  1. Села Болдино в Московской области, где находилось имение Татищева, уже нет. Сохранились руины старинных зданий усадьбы, великолепный партер, обрамленный старинными дубами и липами, нисходящий к Леонидовским прудам. Плотину, укрепленную корнями берез, по преданию, строил сам Татищев. Памятливые местные жители долго продолжали ухаживать за могилой после Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года. Церковь была разобрана, а про погост забыли. Усадьба переходила из рук в руки. Был там даже приют для юных преступников. Окончательно доломала поместье Великая Отечественная война, когда немецкая авиация бомбила город Клин и его окрестности.
    О значении В.Н. Татищева в истории страны вспомнили в 1985 году. Архитектурный институт защитил проект восстановления усадьбы Болдино и могилы В.Н. Татищева. Начинание поддержало министерство культуры Российской Федерации. В барском парке установили памятный знак: «Здесь жил, творил, умер В.Н. Татищев, выдающийся русский ученый, историк, географ, этнограф, экономист, сподвижник Петра Первого, видный государственный деятель». На этом дело и закончилось, могила находится в полном забвении.
    В свое время Василий Никитич Татищев писал: «Благоразумный человек в убожестве довольнее, нежели глупый в богатстве и чести»; «Я же рад и крестьян иметь умных и ученых»; «Человеку нужно век жить, век и учиться»; «Человеку ученье свет, а неученье – тьма». Жизненное кредо В.Н. Татищева: «И пользу ближнему явить».
    Литература: «Повесть временных лет»; В.А. Ключевский «Полный курс русской истории»; Н.М.Карамзин «История государства Российского»; В.Н. Татищев «История Российская с самых древних времен».
mail to webmaster: rootmasterdev@gmail.com

Литературная карта Островского района

МБУК «Островская центральная районная библиотека» МО «Островский район»
181350 г. Остров Псковской области, ул. Спартака д.7
8 (81152) 3-25-89, 8 (81152) 3-42-85;
e-mail: sova88@ellink.ru
%d такие блоггеры, как: